13
Был невообразимо жаркий солнечный день, когда я опять увидел дядю Ганса. Он держал в руке ту самую раковину из Лаго-Маджоре, или откуда бы там ни было, и смеялся, потому что в ней шумело море и звучали чудесные мелодии, которым он подпевал и приглашал всех петь хором, моих родителей, многочисленных дядей, тетей, двоюродных братьев и сестер и мою бабушку, которой было очень трудно взобраться по лестнице в квартиру на заднем дворе, где перед ее сыном лежали цветы и громоздились подарки. Маленький мальчуган цеплялся за дядю — его сын Томас, и какая-то чужая женщина в подвенечном платье, экономка Марианна Хойсслер, которую вскоре после ареста дяди Ганса супруги Корфес уволили, обнимала сидящих за столом, всех этих братьев и сестер, тетей и дядей, моих двоюродных братьев, и двоюродных сестер, и бабушку, и вне себя от радости восклицала:
—  Угощайтесь, всего вдоволь. Он снова с нами! Быть может,